Как французские куплеты довели меня до водевиля

Моя любовь к этому жанру началась с курьёза. Как-то довелось мне посетить один московский театр, где шла постановка под задорным названием «Гусары, вперед!».

Я сидел в зале, уверенный, что меня ждёт нечто пафосно-историческое. Каково же было моё удивление, когда вместо батальных сцен началось нечто среднее между цирком, опереттой и стендапом! Народу в зале – тьма, смеху – хоть отбавляй, актёры носятся по сцене, как угорелые, переодеваются, путают невест, поют куплеты, а зрители хохотали так, будто на дворе был не 2024 год, а 1824-й.

И вот сижу я, человек, к театру неравнодушный, и думаю: что это за жанр такой, от которого и умные люди смеются, и простые зрители в восторге? Почему, стоит только герою затянуть шутливый куплет, как зал тут же оживает? И главное – почему водевиль, который все считают «лёгким», «пустым» развлечением, до сих пор живёт и даже процветает в самых неожиданных формах?

Тут, знаете ли, и начинается самое интересное. Потому что водевиль – это вам не просто «ржака» и дурацкие переодевания. Это целая философия, если хотите. Жанр, который умудрился пережить революции, войны и даже советскую власть, превратившись то в сатиру, то в китч, но ни разу не потеряв своей сути.

Так давайте разберёмся:

• Почему водевиль называют «лёгким» – и так ли это на самом деле?
• Как он связан с социальной сатирой и, почему власть то его запрещала, то сама же им пользовалась?
• И, наконец, главное: когда водевиль становится китчем – и кто в этом виноват? Режиссёры? Зрители? Или само время?

Поехали.

Как крестьянские частушки до французских королей допрыгались

Ну что, граждане, давайте разберёмся, откуда этот самый водевиль выполз. А выполз он, между прочим, из самой что ни на есть французской деревни.

Жили-были в норманнской долине Вир мужики – народ весёлый, выпить не дурак, а главное – языки острые. Сидят они, значит, в кабачке, потягивают сидр (ну, это как наше пиво, только противнее) и сочиняют песенки про местного барона, мол, и брюхо у него, как у свиньи опоросившейся, и жена его с кучером якшается. Смешно? Ещё как! А главное – правда.

Но вот беда: барон эти песенки не оценил. Велел, понимаете ли, авторов высечь. Только народное творчество – штука живучая. Перекочевали эти куплеты на ярмарки, а там уже и до Парижа рукой подать.

К XVIII веку водевиль, можно сказать, облагородился. Вместо грязных ярмарочных подмостков – театры, вместо пьяных мужиков – важные господа в париках. Только суть-то осталась та же: переодевания, дурацкие случайности и куплеты, от которых даже у маркизы юбка задрожит от смеха.

А почему, спрашивается, именно во Франции прижилось? Да потому, граждане, что француз – он как наш брат-россиянин: обожает посмеяться над начальством. Только у них это называлось «революционным духом», а у нас – «ёрничеством».

Три кита водевиля

1. Куплеты – без них как без водки застолье: вроде и есть всё, а веселья нет.
2. Намёки – чтобы умный посмеялся, а дурак думал, что это просто про любовь.
3. Скорость – герои носятся, как угорелые, зритель хохочет, а к концу спектакля все всех перепутали.

В общем, если бы Людовик XVI догадался запретить водевиль, может, и голову бы ему не отрубили. Ан нет – не запретил. Вот и получил по заслугам.

Как французская штучка у нас приживалась

Ну что, граждане, проследили мы французские корни – теперь давайте разберёмся, как этот самый водевиль к нам завезли и, что из этого вышло.

А завезли его, как водится, в начале XIX века вместе с шампанским, фраками и прочими заграничными диковинками.

Первое время наши дворяне просто переводили французские пьески да переделывали их на русский лад. Ну, знаете, как с борщом: вроде и свеклу взяли, а получилось своё, родное.

Грибоедов пробует, Чехов дожимает

Вот, скажем, Грибоедов – человек серьёзный, «Горе от ума» написал, а между делом и водевильчик состряпал – «Молодые супруги». Ну, эксперимент, так сказать. Получилось занятно, но народ ждал большего.

А потом подтянулся Антон Павлович Чехов. Этот уж вовсе разошёлся: «Медведь», «Предложение» – чистый водевиль, только куплетов нет. Вместо них – чистейший абсурд. Помните, как там:

– Я вам деньги должен?
– Должны.
– А, почему же вы мне их не отдаёте?

Вот и весь диалог. А народ хохочет. Потому что, граждане, русский человек дурака любит – особенно если дурак этот с претензией.

Актёры – в восторге, критика – в ярости

Актёрская братия водевиль обожала. Щепкин, Асенкова – все эти великие имена начинали именно с легкомысленных переодеваний и куплетов. Публика валила валом, касса гремела. Что ещё нужно для счастья?

А вот критика морщилась. Белинский, например, называл водевиль «пустоцветом». Мол, смешите вы народ, а толку-то? Но народ, как известно, голосовал рублём – и водевиль жил, несмотря на все нападки.

Народное или аристократическое

Вот в чём, граждане, была загвоздка: водевиль у нас никак не мог определиться – он для господ или для простого люда?

То аристократы на него смотрят и посмеиваются, то купцы в первых рядах ржут во весь голос. А в итоге получился этакий гибрид – ни то ни сё, но всем нравится.

Вот так и прижился у нас этот жанр – с куплетами, переодеваниями и вечной путаницей. А, что было дальше? А дальше, граждане, начался XX век – и водевилю пришлось туго.

Как водевиль чуть не загнулся, да вспомнил про кино

Ах, граждане, какая грустная история вышла с нашим старым другом водевилем в конце XIX века! Прямо как с тем чиновником, который вышел в отставку и вдруг обнаружил, что его больше никто не приглашает на званые вечера.

Публика, понимаете ли, заскучала. То им реализм подавай, чтобы всё как в жизни: и горе, и слёзы, и пот. То оперетта подоспела с дорогими костюмами, роскошными декорациями и солидными певицами в декольте. Ну, какой тут водевиль с его картонными декорациями и куплетами про пьяненьких регистраторов?

Казалось бы – конец. Ан нет! Водевиль, как тот самый регистратор после трёх рюмок, вдруг воспрял духом и нашёл себе новое применение.

Кино – вот спасение!

Пришёл XX век, и вдруг выяснилось, что водевиль – это же готовая инструкция для комедийного кино!

Вот смотрите:

• «Ах, водевиль, водевиль…» (1979) – чистейшей воды ремейк старых добрых традиций. Тут вам и переодевания, и путаница, и даже куплеты остались. А, главное, герои всё так же носятся по сцене, как угорелые, и падают в обморок при виде собственных невест.
• «Свадьба в Малиновке» – тут вообще водевиль накрылся идеологическим соусом. Казалось бы, Гражданская война – тема серьёзная. Ан нет: переодевания, случайные выстрелы, и все почему-то поют.
• «Гусарская баллада» – та же история. Девушка переодевается гусаром, все влюбляются не в тех, в кого надо. Классика жанра!

И народ, надо сказать, принимал на ура. Потому что, граждане, русский человек всегда рад посмеяться над тем, как жизнь запутывает людей в самых нелепых ситуациях.

Драматургия XX века: водевиль с похмелья

Но самое занятное, как серьёзные драматурги взяли и приспособили водевильную форму для совсем невесёлых тем.

• Вампилов («Старший сын») – вроде бы водевиль: случайные люди вваливаются в чужой дом, всех путают. А в итоге – драма одиночества.
• Горин («Покровские ворота») – казалось бы, лёгкая комедия с переодеваниями. Но за этим скрыта ирония над целой эпохой.

Вот так, граждане, водевиль и выжил – перекочевав в кино и в серьёзную драматургию. Потому что форма-то, проверенная веками. А уж, какое содержание в неё вложить – дело десятое.

Теперь, когда мы разобрались, как водевиль избежал забвения, самое время задаться вопросом: а где же проходит граница между остроумной игрой и пошлым китчем?

Водевиль и китч: где граница?

Ах, граждане, вот мы и добрались до самого пикантного вопроса!

Как отличить настоящий водевиль от той дешёвой подделки, что нынче в театрах и на телеэкранах плодится? Вопрос, прямо скажем, тонкий, как усы у камердинера, который три дня к ряду бреется, но всё равно щетину выдаёт.

Китч – что это такое?

Китч, понимаете ли, это когда берут старую добрую форму, вытряхивают из неё всю душу, а вместо неё набивают дешёвыми эффектами.

Водевиль ведь – он как хороший коньяк: благородная крепость, изысканный аромат. А китч – это тот же коньяк, но разбавленный сивухой и подкрашенный чаем для цвета.

Почему их путают?

• И там, и там – переодевания
• И там, и там – нелепые случайности
• И там, и там – зрители должны смеяться

Но разница-то, граждане, в деталях! Настоящий водевиль играет с условностями, а китч в них увязает, как нерадивый чиновник в казнокрадстве.

Возьмём, к примеру, два спектакля:

1. Чеховский «Медведь» в МХТ – водевиль! Игра тонкая, ирония изящная, абсурд – высшей пробы.
2. А вот эти бесконечные «мюзиклы-попсы», где актёры в трико по сцене скачут – чистый китч!

Кто виноват?

Тут, граждане, как в том анекдоте про жену и любовницу: виноваты все, но в разной степени.

• Режиссёры, которые вместо творчества штампуют поделки.
• Зрители, что готовы за свои кровные на любую ерунду билеты брать.
• Время такое – торопливое, поверхностное.

Что делать?

А вот это уже вопрос философский. Может, стоит последовать примеру того самого французского крестьянина из долины Вир – взять да сочинить куплет про всю эту неразбериху?

Водевиль – это серьёзно? Или почему мы до сих пор хлопаем этому жанру

Так вот, граждане, подошли мы к самому главному вопросу: а стоит ли вообще этот самый водевиль нашего с вами внимания? Не слишком ли мы над ним издеваемся, называя то «лёгким жанром», то «китчем», то ещё как-нибудь этак пренебрежительно?

А между тем, если разобраться, водевиль – это вам не какая-нибудь пустяковина. Это, можно сказать, фундамент, на котором стоит вся современная комедия.

Почему он выжил?

1. Над властью смеёмся – от французских крестьян до советских мюзиклов, водевиль всегда позволял «маленькому человеку» посмеяться над «большими людьми». Только иносказательно, конечно, а то, как бы чего не вышло.
2. Над собой смеёмся – ведь все эти переодевания и недоразумения показывают, что жизнь – она вообще-то абсурдная штука.
3. Актёрам тренировка – где ещё, как не в водевиле, научишься и петь, и танцевать, и падать так, чтобы зрители ахали?

А что сейчас?

Теперь, граждане, самое интересное. Можно ли сегодня сделать водевиль, который не вызовет у культурной публики брезгливой усмешки?

Лично я думаю – можно. Только для этого нужно:

• Не бояться современности (пусть герои носят джинсы, а не фраки).
• Сохранить остроту (чтобы смешно было, а не просто «ну, типа, прикольно»).
• И главное – не скатываться в ту самую пошлость, про которую мы столько говорили.

И напоследок…

Вот так и с водевилем. Кажется – древность, а на самом деле – вечная тема.

Конец… Но если кто захочет продолжить – милости просим в комментарии. Автор, конечно, не Белинский, но своё мнение имеет.

А теперь, граждане, разрешите откланяться. Пойду, может, куплет какой сочиню – на злобу дня. Вдруг и правда получится?