Завораживающий танец пламени в ночи, отточенные движения артистов, ритм музыки и дыхание замершей толпы – огненное шоу давно перестало быть просто цирковым аттракционом. В руках настоящих художников оно становится языком, на котором можно рассказать историю, вызвать эмоции и создать настоящее волшебство.
Основатель шоу проекта «Lando’s Band» и бывший сотрудник ЭМДТ Кирилл Ландо – один из тех, кто превратил уличное искусство в профессиональное повествование. В этом интервью мы поговорили с ним о том, как рождается магия, что скрывается за дымовой завесой и как огонь может говорить без слов.
Философия «Lando's Band» – что зритель должен унести с собой после шоу?
Это завораживающее и эффектное зрелище, цель которого – полное погружение. Зритель следит за каждым движением, проживает его вместе с артистами, а после шоу остается в состоянии эйфории. Многие уносят в своем сердце неподдельное тепло и восторг от увиденного. Это главная награда для нас.
Как ваше шоу выросло с момента основания?
Начиналось всё с интуиции и тех знаний, которые я получил, работая в театре. Это был дружеский проект, а сегодня «Lando's Band» – это полноценный рабочий коллектив, где артисты получают деньги за свой труд.
Это неизбежно повысило и качество: шоу стало красочнее, четче, профессиональнее.
Мы постоянно расширяем арсенал: создали огненную цирковую программу, запустили дневное шоу без огня, работаем с раус программами. Развитие не останавливается.
Это неизбежно повысило и качество: шоу стало красочнее, четче, профессиональнее.
Мы постоянно расширяем арсенал: создали огненную цирковую программу, запустили дневное шоу без огня, работаем с раус программами. Развитие не останавливается.
Музыка или хореография – что первично в рождении номера?
Процесс идет рука об руку. Иногда всё начинается с идеи, под которую мы подбираем музыку. Иногда, наоборот, мы находим потрясающий трек, и он диктует нам хореографию и образ. Гибкость подхода позволяет находить самые интересные решения.
В ваших номерах больше дисциплины или импровизации?
В номерах, где задействованы двое и более артистов – это строгая дисциплина. Синхронная работа и выверенные взаимодействия – основа безопасности и зрелищности.
Сольные части часто рождаются как импровизация, но со временем артист оттачивает их до идеала, и каждый раз номер повторяется с ювелирной точностью. Хореография – это сплав техники работы с реквизитом, сценического движения и танца.
Бывает, что номер ставится под конкретную задачу. Например, для празднования 9 мая одна из наших артисток под моим руководством поставила хореографию с огненными веерами, которая стала нашей ежегодной традицией.
Сольные части часто рождаются как импровизация, но со временем артист оттачивает их до идеала, и каждый раз номер повторяется с ювелирной точностью. Хореография – это сплав техники работы с реквизитом, сценического движения и танца.
Бывает, что номер ставится под конкретную задачу. Например, для празднования 9 мая одна из наших артисток под моим руководством поставила хореографию с огненными веерами, которая стала нашей ежегодной традицией.
Есть ли у тебя свои, авторские находки в реквизите?
Если отбросить огонь, то в основе нашего искусства лежит жонглирование. А его можно переносить на что угодно: на световой реквизит, на обычные предметы. Так, развивая одно направление, мы, по сути, развиваем три.
Что касается непосредственно огня, мы используем и пиротехнику, и газовое оборудование, и создаем огненные инсталляции.
Но наша главная авторская методика – это работа с публикой. Мы разговариваем со зрителями до начала шоу, проводим некий «разогрев». Это наша фишка, которая почти не встречается у других коллективов. Она помогает зрителю сосредоточиться на действии и настроиться на нужный лад.
Что касается непосредственно огня, мы используем и пиротехнику, и газовое оборудование, и создаем огненные инсталляции.
Но наша главная авторская методика – это работа с публикой. Мы разговариваем со зрителями до начала шоу, проводим некий «разогрев». Это наша фишка, которая почти не встречается у других коллективов. Она помогает зрителю сосредоточиться на действии и настроиться на нужный лад.
Что тебя вдохновляет помимо огненного искусства?
Для меня важно постоянно поддерживать «насмотренность». Я смотрю танцевальные шоу, клипы, фильмы о танцах, посещаю пластические спектакли, езжу на фестивали и, конечно, слежу за творчеством коллег. Это питает и дает новые идеи.
Ваше шоу – это монолог или диалог со зрителем?
И то, и другое. Всё зависит от конкретной постановки и задачи. Иногда артисты взаимодействуют друг с другом, игнорируя зал, и это создает особую интимную атмосферу. А иногда прямое обращение к зрителю становится главным инструментом.
Может ли огненное шоу рассказать сложную драматическую историю?
Безусловно! Огонь – это лишь спецэффект, мощный и эмоциональный. Яркий пример – Смоленский театр SubRosa, где огонь и свет интегрированы в сложные пластические спектакли для выражения глубоких мыслей.
Или иллюзионный театр «Ах Шоу», в номерах которого я участвовал. Там жонглирование и иллюзии служат рассказу сюжета.
У нас самих есть постановка на Масленицу с похищением Весны и ее спасением. История понятна без единого слова, и самые юные зрители всегда искренне сопереживают героям. Это доказывает, что у нашего искусства огромный повествовательный потенциал.
Или иллюзионный театр «Ах Шоу», в номерах которого я участвовал. Там жонглирование и иллюзии служат рассказу сюжета.
У нас самих есть постановка на Масленицу с похищением Весны и ее спасением. История понятна без единого слова, и самые юные зрители всегда искренне сопереживают героям. Это доказывает, что у нашего искусства огромный повествовательный потенциал.
В чем главный вызов работы в театре по сравнению с улицей?
Я бы не говорил о преимуществах одного над другим. Каждый формат – театральная сцена, уличный фестиваль, закрытое мероприятие – по своему интересен и актуален. Каждое требует своего подхода и дарит уникальные ощущения.
Как огню стать частью спектакля, а не просто вставным номером?
Повторюсь: огонь – это спецэффект. Суть же – в искусстве владения предметом. Мы учимся их крутить, кидать, чувствовать их пластику. Уберите огонь, и, это искусство никуда не денется.
Представьте женщину на древнем базаре, которая изящно вращает коромысло с ведрами. Это и есть высочайшее мастерство работы с реквизитом, просто без пламени.
Когда эта техника служит раскрытию сюжета и эмоций в спектакле, огонь перестает быть аттракционом и становится частью языка.
Представьте женщину на древнем базаре, которая изящно вращает коромысло с ведрами. Это и есть высочайшее мастерство работы с реквизитом, просто без пламени.
Когда эта техника служит раскрытию сюжета и эмоций в спектакле, огонь перестает быть аттракционом и становится частью языка.
Каким ты видишь идеальное сотрудничество с театром?
Оно может быть разным и зависит от режиссерского замысла. Я могу поставить номер по задаче и обучить ваших артистов, могу предоставить профессиональное оборудование. Если задача сложная, мы можем включить в постановку наших профессиональных артистов.
А может быть, это разовая работа для фестиваля, где нужно личное исполнение. Любой из этих форматов по своему интересен.
А может быть, это разовая работа для фестиваля, где нужно личное исполнение. Любой из этих форматов по своему интересен.
Был ли момент в театре, который заставил тебя по новому взглянуть на ваше искусство?
Театр – это одна из ключевых точек, где я получил бесценный опыт. Вообще, мой взгляд на искусство меняется практически каждый год, по чуть-чуть, потому что копилка знаний постоянно пополняется. Выделить один переломный момент сложно – это постоянная эволюция.
С какими трудностями ты сталкивался в театре?
Как говорит одна моя коллега, Любовь Ивановна: «Закон подлости еще никто не отменял». Случалось всякое: аппаратура отказывала в самый неподходящий момент, коллеги внезапно заболевали. Все эти ситуации учат всегда быть начеку и мгновенно находить решения, чтобы «разрулить» любую внештатную ситуацию.
С чего началось твое сотрудничество с ЭМДТ как звукооператора?
В 2002 году меня в детскую студию «Большая семья» при ЭМДТ позвал одноклассник. А в 2003-м мне уже доверили провести мои первые ёлочные представления в рубке, где я отвечал и за свет, и за звук.
Когда в 2008 году появилась возможность, меня оформили на ставку осветителя, а потом перевели на звукооператора. Но суть не менялась: я отвечал за свет, звук и видео.
Театр меня влек с детства, и, попав в него, я все свободное время проводил именно там.
Когда в 2008 году появилась возможность, меня оформили на ставку осветителя, а потом перевели на звукооператора. Но суть не менялась: я отвечал за свет, звук и видео.
Театр меня влек с детства, и, попав в него, я все свободное время проводил именно там.
Какой спектакль в ЭМДТ был для вас самым сложным?
Выделить какой-то один конкретно – сложно. Потому что в каждом спектакле есть своя специфика. Общая история такая: вроде бы всё выглядит просто, но без специальных знаний и глубокого понимания процессов провести спектакль качественно не получится.
Если бы у тебя был шанс создать в ЭМДТ спектакль, где ты отвечал бы и за звук, и за свет/огонь, каким бы он был?
Это была бы «Лебединая песня» – одноактная пьеса Антона Чехова. Несколько раз у художественного руководителя театра, Айсина А.А., мелькала идея её поставить.
Это пьеса на двух артистов, которую как раз могли бы сыграть Сан Саныч и я. Но, к сожалению, проекту не суждено было сбыться.
Это пьеса на двух артистов, которую как раз могли бы сыграть Сан Саныч и я. Но, к сожалению, проекту не суждено было сбыться.
Какой звук или фраза из спектаклей ЭМДТ до сих пор звучит в твоей голове?
Цитаты из разных спектаклей постоянно живут у меня в голове, и я порой произношу их вслух. Чаще других вспоминается «Соломенный жаворонок».
Как ты балансируешь между зрелищностью и безопасностью?
Техника безопасности – это наш абсолютный приоритет. Постоянные тренировки, специальная огнеупорная одежда, отказ от бездумных трюков, трезвость ума – правила, которые соблюдает каждый артист.
Это не ограничение, а основа, которая и позволяет творить красиво и мощно. Давления я не чувствую, а ответственность несу с гордо поднятой головой.
Это не ограничение, а основа, которая и позволяет творить красиво и мощно. Давления я не чувствую, а ответственность несу с гордо поднятой головой.
Как ты находишь и воспитываешь артистов для «Lando's Band»?
Сейчас я в основном приглашаю в коллектив артистов, которые уже имеют опыт работы с огненным реквизитом. Они приходят из других уличных коллективов или школ.
Главное, чтобы человек горел своим делом и понимал, что такое работа в команде, где у каждого своя роль.
Главное, чтобы человек горел своим делом и понимал, что такое работа в команде, где у каждого своя роль.
Если бы у тебя были неограниченные ресурсы, какой проект ты бы реализовал?
Я бы создал огненный мюзикл «Дьявольский карнавал» по мотивам независимого американского фильма-мюзикла. Это была бы грандиозная история.
Как ты избегаешь выгорания в такой интенсивной работе?
Моя работа, как руководителя, очень разнообразна. Я не только режиссер и артист, но и менеджер, директор, бухгалтер и педагог.
Пои – мой основной реквизит. Это такие мячики на веревках. Когда я их кручу, я получаю чистое медитативное удовольствие.
Прошло почти двадцать лет, а я до сих пор открываю для себя новые трюки.
Переключаясь между ролями внутри одного проекта, я просто не успеваю выгореть.
Пои – мой основной реквизит. Это такие мячики на веревках. Когда я их кручу, я получаю чистое медитативное удовольствие.
Прошло почти двадцать лет, а я до сих пор открываю для себя новые трюки.
Переключаясь между ролями внутри одного проекта, я просто не успеваю выгореть.
Каким ты видишь будущее огненных шоу в России через 10 лет?
Я живу сегодняшним днем. Пока есть возможность – творю и расту. Сложно загадывать на десятилетие вперед, учитывая скорость развития технологий.
В прошлом году я вышел за рамки огня и начал делать дневные цирковые шоу. Дальше будет только больше, лучше и интереснее.
В прошлом году я вышел за рамки огня и начал делать дневные цирковые шоу. Дальше будет только больше, лучше и интереснее.
Планируешь ли ты педагогическую деятельность?
Я ею уже занимаюсь. В 2015 году я открыл свою первую школу по обучению владению реквизитом. Сейчас больше сфокусирован на детской школе, но также провожу выездные мастер классы для других коллективов и делюсь знаниями на фестивалях.
Если бы ваше творчество было посланием в одну фразу, что бы это было?
«Мы зажигаем ваши сердца!» – это один из наших ключевых девизов, который, как нельзя лучше, отражает суть того, что мы делаем.
Разговор с Кириллом Ландо оставляет ощущение, что границы между искусствами – театром, уличным перформансом, цирком и танцем – весьма условны. Настоящий художник, будь то осветитель в театре или постановщик огненных шоу, просто использует разные инструменты для одной цели: говорить со зрителем на языке эмоций.
Его история – это доказательство того, что дело, рожденное из чистой страсти, может вырасти в профессиональное искусство, способное без единого слова рассказывать истории, заставлять сердца биться чаще и, конечно, – зажигать их.
